Аврора
Александр Анатольевич
Александр Домогаров
Александр Пряников
Александр Ревва
Алика Смехова
Анастасия Заворотнюк
Андрей Малахов
Антон Комолов
Антон Привольнов
Анфиса Чехова
Арчи
Борис Смолкин
Валдис Пельш
Гарик Мартиросян
Гарик Харламов
Дана Борисова
Дмитрий Нагиев
Дмитрий Назаров
Дмитрий Суховей
Дмитрий Харатьян
Екатерина Стриженова
Елена Ищеева
Елена Перова
Заза Наполи
Иван Ургант
Игорь Верник
Илона Броневицкая
Ирена Понарошку
Ксения Бородина
Ксения Собчак
Лариса Вербицкая
Леонид Якубович
Лера Кудрявцева
Липа
Лолита Милявская
Макс Данилов
Михаил Борисов
Михаил Галустян
Михаил Гребенщиков
Михаил Шац
Николай Фоменко
Оксана Федорова
Оскар Кучера
Отар Кушанашвили
Павел Воля
Сергей Зверев
Сергей Минаев
Сергей Светлаков
Татьяна Лазарева
Тимур Родригез
Тина Канделаки
Тутта Ларсен
Эвелина Бледанс
Юрий Аскаров
Яна Чурикова

Павел Воля

Павел Воля

Ведущий на праздник - Павел Воля
контакты:
тел. (495) 229-35-32
e-mail:

-
Проведение мероприятий -

* * *

Только что один из сестер Зайцевых показал тебе гастрольный график и ты выбрал всего пару городов. Почему так мало?

Павел Воля:
— Много дел, активничаю очень. Сейчас готовим большой музыкальный Comedy-диск, уходим в другую струю немножко, каждый готовит по отдельному трэку. Готовим с Сосо Павлиашвили смешную сумасшедшую песню. У нас с ним теплые дружеские отношения. Да у нас со всеми охренительные отношения! Еще делаем здоровый фестиваль — я продюсер этого недельного фестиваля. Делаем, как обычно, всем скопом, всей семьей в Турции, в лучшем отеле. Туда поедет 700 — 1000 человек, и мы там неделю будем тусоваться. Это отдельный ТНТ-шный проект, который будет проходить несколько раз в год в разных точках мира. Впереди и Гоа, и Бразилия, и Мексика. Просто вывозим всю лучшую публику, которой считаем нужным продать эти билеты. Это будет отдельное государство — со своими законами. Потом будет большая телеверсия. Хотим завести традицию отмечать 1 апреля с нами. Несмотря на то, что это День дураков и смеха, никто им толком не занимается. Мы первые займемся им плотно. Там будет дурдом: телки, шампанское, все дела.

Ты когда-нибудь купался в ванной с шампанским?

Павел Воля:
— В ванной шампанской — нет.

А в какой -нибудь другой странной ванной?

Павел Воля:
— Да, вот у меня дома течет, сука, — очень странная. Не понимаю, чего ей надо? Льет она на пол говнищем всяким.

Помню, во время одной из программ Роман Трахтенберг обозвал тебя говном.

Павел Воля:
— Роман Трахтенберг — это сама по себе дурацкая история. Хотя при все при этом у нас не испорченные отношения. Он нормально сыграл свою роль, все отлично.

Видно было, что он насупился.

Павел Воля:
— Да ладно, я стараюсь не задумываться над этими вещами. Ну, насупился и насупился. В чужую голову не влезешь, чужие проблемы не понять. Хрен его знает, может, его в детстве били. Откуда мне знать? И зачем?

Часто получаешь угрозы в свой адрес?

Павел Воля:
— Никогда и ни от кого. Я могу ответить за все свои слова и постоять за себя. У нас серьезная крыша и мы сами по себе серьезные ребята. Мы не москвичи, мы со свей страной в подъездах воспитаны. Мы знаем, что делаем и зачем это делаем. Изначально вся байда родилась так: мы три-четыре человека сидели в квартире и не знали что нам пожрать. И думали: как бы пристроить наши навыки-таланты.

Мы — это кто?

Павел Воля:
— Изначально это были Артак Гаспарян, Таш Саркисян (наш ведущий), Гарик Мартиросян и Гарик Харламов.

Вы как-то на нищих не похожи.

Павел Воля:
— Милый мой, прошло три года.

Comedy Club уже три года?

Павел Воля:
— Уже три, скоро четвертый пойдет. Телеверсии уже год, а изначально появился не телепроект, а сам Comedy: 50 наших друзей приходили смотреть нас каждую субботу, в течении двух лет этот народ рос-рос-разрастался, мы переезжали из одного кафе в другое, третье, и в итоге оказались в «Атриуме». Потом возникла телеверсия: причем никто никуда не ходил, не звонил. К нам пришли и сказали: «Охеренно, надо снимать!» — «Да снимайте ради Бога!» Изначально не было задачи попасть на телевидение, и до сих пор самой важной прерогативой для нас остается именно Comedy-вечеринки по пятницам и субботам — потому что там приходят к нам ДОМОЙ. По телевизору может смотреть любой чухан, любой человек к ним не относящийся. Ему может нравиться, не нравиться, он может плевать на экран, лизать экран — срать мы на это хотели, по большому счету. Но вот те люди, которые пришли к нам — это очень важно. Но уже и телеверсия превратилась в начало субботнего вечера. В Москве сначала смотрят Comedy, потом идут на Comedy, и только потом едут по клубам. Такие себе preparty. С другой стороны, у нас сами по себе самодостаточные вечеринки, после которых люди едут домой — вроде, как и тусанули.

Что означает «люди приходят к нам домой»? Обычно, дома выдают тапки, наливают чай.

Павел Воля:
— Мы долгое время, да и сейчас, сами стоим на входе, сами встречаем гостей, по возможности, их рассаживаем — что хотим, то и делаем. Для нас нет никаких границ, потому что эти законы и правила сделали мы! Место, где ты хозяин, как правило, и дом.

Много вырезают из телеверсии?

Павел Воля:
— Если что-то и вырезают, то только потому, что все наше шоу невозможно вместить в телеверсию. Телеверсия — это 40 минут с хреном, а записываем мы ее (без учетов стопов и дублей, которых, как правило, не бывает) по-любому, на полчаса больше.

Вы не пускали кого-либо из известных людей?

Павел Воля:
— Нет, такого не было. Все открыто.

А было такое, что, услышав шутку в свой адрес, человек вставал из-за стола и уходил?

Павел Воля:
— Нет. Может, дождемся когда-нибудь такого дебила. Люди все нормальные, адекватные, все понимают, что это юмор, что все хи-хи-ха-ха. Главное правило — жанр оставляет право за человеком отвечать, выйти на сцену, и если он чем-то недоволен, противостоять: плюнуть, кинуть — все можно. Поэтому если человек обиделся, встал и ушел — он проявил свою слабость. Мы даем ему все рычаги, чтобы он участвовал…. Иногда из поездов выходят. Садятся и говорят: «Это говно, а не купе». И выходят на следующей станции. Так что теперь делать в этом случае? Все остальные-то едут.

Ты боялся над кем-нибудь шутить?

Павел Воля:
— Я в меру разумный человек, поэтому думаю, о чем говорить. Я не могу тебе сказать, что сидел две ночи и думал: «Говорить про Распутину или не говорить?» Ни хера! Если точно знаешь — говоришь. Не знаешь точно — молчишь, так как не будет не смешно. Самое главное — острота мысли, то что на поверхности, а не то, что ты нашел в Интернете. Если вся страна знает, что сиськи силиконовые, и ее волнует этот вопрос — задай его! Потому что, в данном случае, я имею возможность спросить — и несколько миллионов ждут ответа на мой вопрос.

Я однажды сидел за столиком с ребятами, которые вас хорошо знают, и они сказали по секрету, что ты нюхаешь перед выступлением.

Павел Воля:
— Не знаю…Ты посиди еще за 250 столами, и тебе расскажут, что мы свечи ментоловые вставляем в жопу, что каждый третий из нас пидар, что сестры Зайцевы съели по живому ребенку…Да насрать! Если кому-то хочется думать, что мы нюхаем перед выходом, можно им сказать, что нюхаем. Видимо, они сами нюхают и не могут представить, что может быть по-другому. Кто-то скажет, что мы курим, кто-то скажет, что мы пьем. Ради Бога! Мнения людей — это не я!

Тебе было стыдно за шутку, которую отпускал в зал?

Павел Воля:
— Мне было стыдно за слабые выступления, когда понимал, что мог отработать лучше.

Ты верный?

Павел Воля:
— Тот, кто любит, тот обязательно верный. Есть такая поговорка: «Было бы на ком жениться, я бы сделал это вчера.» Это же относиться и к влюбленности — это химия, Богом данная. От меня и от тебя она не зависит. Можешь годами ходить и никого не найти. А можешь вот так вот в офисе сидеть (разговор состоялся в офисе Comedy — прим. Рябика) и влюбиться на всю жизнь.

Ты согласен с выражением «зачем любить, зачем страдать, ведь все пути ведут в кровать?»?

Павел Воля:
— В кого-то человек все равно влюбиться, кого-то он просто трахнет, на кого-то не посмотрит, кого-то подвезет домой, кто-то его давнишняя подружка, которую он 25 лет хочет, но все никак и никак и сам он переступить не может …А можно было бы сразу, но ты подошел, и у тебя комок в горле 2 года стоит, и ты не знаешь вообще, как к этой девочке подойти…А кого-то можно всемером забрать и в баню увезти. Все очень по-разному… Тебя правда интересует моя сексуальная жизнь? У меня все в порядке, очень все хорошо, и я считаю, что те девушки, которые вокруг меня, они гораздо лучше меня, и я их вообще не заслуживаю. И как-то, слава Богу, что я сбоку, с припеку, а то и не сбоку, а по всякому — и сзади, и спереди!

Ты когда-нибудь был альфонсом?

Павел Воля:
— Нет.

Как ты выкручивался, когда у тебя было мало денег, а надо угощать, танцевать, кружить?

Павел Воля:
— Когда у тебя мало денег, ты не идешь никуда, не кружишь и не угощаешь. И вообще не в деньгах дело, не в их количестве, не в их качестве. Все бывало: бывало и много денег, и вообще их не бывало. Вопрос финансов для меня левый. Ничего сильно не изменилось по сравнению с теми временами, когда мы были чуть беднее. Сейчас чуть богаче. Хрен его знает, может, через пару лет я буду бомжом. От денег не зависит ни счастье, ни моральное удовлетворение. Понятно что когда их и до кучи нет, это вообще п*здец. Но они мало, что решают. Большие деньги — это определенная степень свободы, ради которой ты жертвуешь своей же свободой. Ты меняешь одну свободу на другую, занятость — на финансовое благополучие. При этом нищий, свободный и нерабочий человек может ходить и пинать балду целыми днями — его интересует только поесть два раза в день. И вот кто свободен — миллиардер, у которого стоит 250 яхт, а его сажают в тюрьму, или тот, у кого нет вообще ничего, но ему по херу?

Тебе есть куда деньги тратить?

Павел Воля:
— Конечно. У меня экономика человека, на которого свалился снежный ком. И так всю жизнь живу. Больше люблю угощать, чем угощаться… Вот у меня день рождения через 2 недели, но не знаю, как это сделать, кого как…Как правило, хорошее party — то, которое сейчас тут и на кровати. Лучшая вечеринка — это когда оп!, созвонились — приехали и устроили большой кавардак. Налеты! Так мы это называем. Такие вещи мы умеем делать. Я могу станцевать на барной стойке, мы можем раздеть кого-нибудь догола, можем сидеть и тупо скучать — все зависит от настроения. Вот недавно, когда наши проиграли финнам, мы купили 5 бутылок финской водки и расхерячили их у входа. В каких-то городах мы оставляли после себя гостиничные номера без телевизоров. Но самое главное, что мы не вонючки: если есть урон, мы обязательно его втройне оплатим.

За что ты заплатил последний штраф?

Павел Воля:
— Я его еще не оплатил. Машину стукнул. Был гололед, въехал в жопу девушке.

Девушка красивая?

Павел Воля:
— Девушка знакомая. На третьей минуте мы нашли общих знакомых, вспомнили друг друга.

На какой авиалинии самые сексуальные стюардессы?

Павел Воля:
— На частных самолетах. Мы частенько летаем на них. Они пока не наши, но все к тому идет. Причем это никакие не проститутки, а обаятельные стюардессы. Неужели б у тебя Клава с прыщами работала, даже если она опытная стюардесса? Конечно, ты бы взял себе в самолет длинноногую Машу. Она что — жратву не принесет? Вот только недавно летали в Турин на Олимпиаду в самолете класса Paff Daddy Дом! Белые диваны, дерево, кожа, вся пижня — были о-о-очень красивые стюардессы.

 В чем заключается твоя миссия, когда ты путешествуешь с Comedy по городам?

Павел Воля:

— (Перебивая.)Миссии никакой нет.

Окей. Ну вот в Москве ты обсираешь первые столики…

Павел Воля:
— Я не обсираю первые столики! Запомни это раз и навсегда и никогда не пиши. Потому что первые столики никто не обсирает. Люди приходят и смотрят, а я говорю с ними, разговариваю о них. Обсирать можно за глаза.

Я не знал, честно говоря, именно такую этимологию слова «обсирать». Я думаю, что обсирать можно и в лицо. Но вопрос в другом. Когда ты катаешься по городам, на первых столиках сидят совершенно незнакомые люди. Что ты им говоришь?

Павел Воля:
— Ты думаешь, мне нечего сказать? Это только в телеверсии я так общаюсь с ними, а на самом деле я рассказываю совсем о других вещах. Ты думаешь, эти VIPы меня действительно волнуют, что я всю жизнь буду о них рассказывать? По телевизору показывают лишь 40 минут. Харламов и Батрутдинов тоже всегда показывают миниатюры, и тоже не всегда вдвоем. Я могу рассказать о проститутках на Ленинградке, если меня действительно волнует этот вопрос. Олимпиада прошла — и я три недели подряд только про нее рассказываю. Когда приезжаешь в другом город, ты проехал по улице, увидел что к чему и можешь вообще не готовиться и просто общаться с людьми. Нормальному человеку всегда есть что сказать.

Ты стесняешься танцевать?

Павел Воля:
— Кого? Всех, кто вокруг танцуют? Они еще хуже. Пускай стесняются сами.

Любишь фотографировать?

Павел Воля:
— Люблю. Но у меня с фото вообще не складывается. Все мои фотоаппараты ломаются-теряются, их п*здят тут же. Если какая-то фотка должна найти меня — она найдет. Но если я сам начну фотографировать, собирать, то это гиблое дело, не думаю о себе как о звезде. В тот момент, когда ты начинаешь об этом задумываться, начинается твое кончалово. Мне каждый раз стыдно фотографироваться с людьми, которые говорят: «Давайте сфотографируемся!» Я не понимаю, я-то зачем в этом кадре?

А ты бы ни с кем не хотел сфотографироваться?

Павел Воля:
— Почему? Бери первую пятерку моделей, вот все они голые — и я в шубе!

Любишь подглядывать?

Павел Воля:
— Спецом у меня нет никакого бинокля, но если есть возможность , конечно подзырю.

Ну, если заходишь в гримерку, а там девки переодеваются, выйдешь?
Павел Воля:
— Не, ну если девки переодеваются и ты зашел, и они тебя не просят выйти — значит тебе надо было зайти! Раз тебя не просят выйти — значит, тебе надо оставаться там!

Журнал PENTHOUSE, апрель 2006

На страницу Павла Воли...

Интервью №2 Павла Воли...

Интервью №3 Павла Воли...

Фото Павла Воли...

* * *